Неточные совпадения
Томилин «беспощадно, едко высмеивал тонко организованную
личность, кристалл, якобы способный отразить спектры всех огней жизни и совершенно лишенный силы огня веры в простейшую и единую мудрость мира, заключенную в таинственном слове —
бог».
Насчет же «Христова лжеподобия» и того, что он не удостоил назвать Христа
Богом, а назвал лишь «распятым человеколюбцем», что «противно-де православию и не могло быть высказано с трибуны истины и здравых понятий», — Фетюкович намекнул на «инсинуацию» и на то, что, собираясь сюда, он по крайней мере рассчитывал, что здешняя трибуна обеспечена от обвинений, «опасных для моей
личности как гражданина и верноподданного…» Но при этих словах председатель осадил и его, и Фетюкович, поклонясь, закончил свой ответ, провожаемый всеобщим одобрительным говором залы.
Весь мировой путь бытия есть сложное взаимодействие разных ступеней мировой иерархии индивидуальностей, творческое врастание одной иерархии в другую,
личности в нацию, нации в человечество, человечества в космос, космоса в
Бога.
Если мы говорим в противоположность пантеистическому монизму, что
Бог есть
личность, то понимать это нужно совсем не в ограниченном и природно-человеческом смысле конкретного образа, с которым возможно для нас личное общение.
Бог, не только образ (Gestalt)
Бога, но
Бог как абсолютная
личность [Philos. der Offenb., I.
О
личности в применении к
Богу не может быть и речи.
В этом смысле следует понимать, когда говорится, что в душе есть еще несовершенство, пока «она созерцает
Бога, насколько Он есть троица» (1,163); совершенство наступает лишь при созерцании «schlechthin Eine», «ungestaltete Wesen der göttlichen Persönlichkeit» [Совершенно единое, бесформенная сущность божественной
личности (нем.).] (ib.).
«Следовательно, вторая потенция, выделившаяся для себя, еще не может называться
Богом, она восстановляется в своем божестве, лишь когда первая и третья потенции снова восстановляются к себе, т. е. восстановляется их единство — в конце творения, и так как она чрез преодоление противоположного бытия также делается господом этого бытия, как первоначально был только Отец, то и она становится
личностью, как и Отец был первоначально только один
личностью, она есть Сын, который имеет равное господство с Отцом.
В самой природе — хотя не
Бога, а человека и вообще твари — заложена возможность не только блаженства, но и муки, причем индивидуальная неповторяемость человеческой
личности простирается и на это: всякий лик бытия имеет не только свою светлую сторону, но и свою особую изнанку или тень.
И после всего этого великий иконоборец испугался освобожденной
личности человека, потому что, освободив ее отвлеченно, он впал снова в метафизику, придал ей небывалую волю, не сладил с нею и повел на заклание
богу бесчеловечному, холодному
богу справедливости,
богу равновесия, тишины, покоя,
богу браминов, ищущих потерять все личное и распуститься, опочить в бесконечном мире ничтожества.
Совесть есть глубина
личности, где человек соприкасается с
Богом.
В
личности, в личном сознании, которое для него есть животное сознание, он видит величайшее препятствие для осуществления совершенной жизни, для соединения с
Богом.
У Достоевского была очень высокая идея о человеке, он предстательствовал за человека, за человеческую
личность, он перед
Богом будет защищать человека.
Можно открыть противоположные свойства в русском народе: деспотизм, гипертрофия государства и анархизм, вольность; жестокость, склонность к насилию и доброта, человечность, мягкость; обрядоверие и искание правды; индивидуализм, обостренное сознание
личности и безличный коллективизм; национализм, самохвальство и универсализм, всечеловечность; эсхатологически-мессианская религиозность и внешнее благочестие; искание
Бога и воинствующее безбожие; смирение и наглость; рабство и бунт.
Он предлагает новое антропологическое доказательство бытия Божьего. «Идея
Бога действительно дана человеку, но только она дана ему не откуда-нибудь извне, в качестве мысли о
Боге, а предметно-фактически осуществлена в нем природою его
личности, как нового образа
Бога.
Если бы человеческая
личность не была идеальной по отношению к реальным условиям ее собственного существования, человек и не мог бы иметь идеи
Бога, и никакое откровение никогда бы не могло сообщить ему эту идею, потому что он не в состоянии был бы понять ее…
Человеческая
личность реальна в бытии и идеальна по своей природе, и самым фактом своей идеальной реальности она непосредственно утверждает объективное существование
Бога как истинной
личности».
«Не смей веровать в
бога, не смей иметь собственности, не смей иметь
личности, fraternité ou la mort, [братство или смерть (фр.).] два миллиона голов!» По делам их вы узнаете их — это сказано!
В святости любви раскрывается полнота
личности, тайна андрогинизма, образа и подобия
Бога.
В плане творения нет насилия ни над одним существом, каждому дано осуществить свою
личность, идею, заложенную в
Боге, или загубить, осуществить карикатуру, подделку.
Бог открывался человеку и в древних религиях, сообщал людям Свою волю через избранных Своих людей, но никогда до Христа не воплощался
Бог, не являлся в образе
личности.
Но и для философствующего разума ясно, что насильственное добро, насильственная прикованность к
Богу не имела бы никакой ценности, что существо, лишенное свободы избрания, свободы отпадения, не было бы
личностью.
Личность же не рождается, она творится
Богом.
Бог как Абсолютное не есть
личность.
Если нет
Бога как источника сверхличных ценностей, то нет и ценности
личности, есть лишь индивидуум, подчиненный родовой природной жизни.
Это и значит, что существование
личности предполагает существование
Бога, ценность
личности предполагает верховную ценность
Бога.
Для Бахофена пробуждение духа и
личности, т. е. начала солнечного и мужского и победа его над исконным господством матриархата, над первобытным космическим коммунизмом, над женской религией земли и подземных
богов, есть положительный космический процесс.
Он хочет защитить этим веру в
Бога как
личность.
Личность не рождается от отца и матери,
личность творится
Богом.
Человеческое существо, человеческая
личность творится
Богом, в вечности, во времени же человеческое существо рождается от человека.
Бог же как
личность предполагает свое другое, другую
личность, есть любовь и жертва.
Для
Бога человеческая
личность есть цель, есть его Друг, от которого он ждет ответной любви и творческого подвига.
М. Шелер пытается защитить понимание не только человека, но и
Бога как
личности тем, что различает
личность и «я». «Я» предполагает что-то вне себя, предполагает «не я».
Нравственное суждение совершает не
личность, в свободе стоящая перед
Богом, а семья, класс, партия, национальность, вероисповедание и т. п.
Но в мире духовном нет замкнутой
личности,
личность соединена с
Богом, с другими
личностями, с космосом.
Смирение не только не есть отрицание
личности, но оно и есть обретение своей
личности, ибо
личность может быть найдена лишь в
Боге, а не в затверделой и закоренелой самости.
Выше же любви к ближнему, к человеку стоит лишь любовь к
Богу, который тоже есть конкретное существо,
личность, а не отвлеченная идея добра.
Любовь есть всегда любовь к
личности, видение этой
личности в
Боге и утверждение вечной жизни этой
личности через излучающуюся энергию.
В основе христианства лежит не отвлеченная и всегда бессильная идея добра, которая неизбежно является нормой и законом по отношению к человеку, а живое существо,
личность, личное отношение человека к
Богу и ближнему.
Пантеистическое растворение и исчезновение
личности в
Боге, конечно, отменяет идею ада, но оно означает отрицание
личности.
Личность восстает против миропорядка, против бытия как царства общего, и в восстании она соединяется с
Богом как
личностью, а совсем не с всеединством, не с отвлеченным бытием.
Нет естественного бессмертия человека, есть лишь воскресение и вечная жизнь
личности через Христа, через соединение человека с
Богом.
Можно было бы сказать, что сознание
Бога как
личности предшествовало сознанию человека как
личности.
И эта трансцендентность
Бога, свобода
Бога от мировой необходимости, от всякой объектности есть источник свободы человека, есть самая возможность существования
личности.
Личность не часть мира, она соотносительна миру, соотносительна и
Богу.
Бог не существует, как находящаяся надо мною объективная реальность, как объективация универсальной идеи, Он существует, как экзистенциальная встреча; как трансцендирование, и в этой встрече
Бог есть
личность.
Бог и есть гарантия свободы
личности от порабощения власти природы и общества, царства кесаря, мира объектности.
Но, как не раз уже было сказано, человек по своему образу, человек как
личность не есть часть природы, он несет в себе образ
Бога.
Богопознание есть гипостазирование, понимание
Бога как
личности, и это требует воображения.